Днестру выдачи нет

Март 13, 2006

Дела в Приднестровье нынче таковы, что впору всерьез уповать на силы небесные. В среду с экстренным обращением к жителям по местному телевидению выступал епископ Тираспольский и Дубоссарский Юстиниан—упрекал украинских чиновников в том, что те в разгорающемся конфликте между Тирасполем и Кишиневом подыгрывают противнику. Из-за чего уже перестали ходить поезда, скоро остановятся заводы, и вообще это экономическая блокада, которая ставит непризнанную республику под угрозу голодной смерти. «Особенно больно, что делается это во время Великого поста»,—заметил епископ.

И хотя пост как раз предполагает воздержание, точку зрения священника полностью разделяет официальная Москва. С молдавским президентом Владимиром Ворониным мы разругались—теперь дружим с приднестровским президентом Игорем Смирновым, которого несколько лет назад российское телевидение изображало как контрабандиста и коррупционера. Теперь его обидели Воронин и украинский лидер Виктор Ющенко—игнорируют все разрешения приднестровской таможни, через которую теперь ни грузы, ни люди не могут нормально перемещаться. И Россия принялась защищать какой-никакой, но все-таки форпост во враждебном окружении стран, сплошь стремящихся к интеграции в Европу и НАТО.

До сих пор споры шли вокруг политического статуса Приднестровья, который кроме враждующих сторон пытались «урегулировать» Москва, Киев и ОБСЕ. Европейцы выступали эдаким независимым арбитром, а мы с Киевом бились за своих: в регионе треть русских и треть украинцев. Договориться не получается, даже наблюдателей от США и ЕС позвали—не помогает. Зато с экономикой все ясно: после вооруженного конфликта в 1992 г. почти вся промышленность осталась на правом берегу Днестра в руках сепаратистов, в том числе ГРЭС и металлургический завод. У приднестровцев есть все: свое виноделие, свой президент, своя армия и своя валюта. Если отвлечься от политики—почти полная самостоятельность.

А Молдавия бедствует. Это самая бедная страна Европы, чуть ли не половина работоспособного населения которой добывает пропитание за рубежом, в основном в России. Путь лежит как раз через Приднестровье, и молдаване постоянно жалуются на унижения со стороны сепаратистских пограничников.

Так было до конца прошлого года. Пока 30 декабря, то есть в самый разгар войны «Газпрома» с Украиной, украинский премьер Юрий Ехануров и его молдавский коллега Василий Тарлев не подписали соглашение о том, что таможенным оформлением должна заниматься не приднестровская, а молдавская таможня. Оно должно было вступить в силу через месяц, но украинцы тянули время—требовали гарантий, что все пройдет бесконфликтно. И в конце февраля, когда в очередной раз обсуждали статус непризнанной республики, даже согласились с приднестровскими дипломатами отложить решение. Молдавская делегация тогда покинула зал переговоров и обещала нажаловаться в Европу. Вслед за этим верховный комиссар ЕС Хавьер Солана отменил визит в Киев—отправил чиновников рангом помельче. И тогда 3 марта глава таможенной службы Украины Александр Егоров подписал распоряжение, запрещающее пропускать грузы, в сопровождении которых стоит приднестровская таможенная печать.

На следующий день с обеих сторон границы выстроились колонны грузовиков. Украинцы выполняли распоряжение, приднестровцы запретили въезд фур на свою территорию в отместку. Перестали ходить поезда. Сначала грузовые, а потом и пассажирский на Москву пустили в объезд и отменили электричку на Одессу. Железнодорожникам, перед которыми замаячила перспектива оказаться в неоплачиваемом отпуске, ничего не оставалось делать, как идти на митинг, устроенный их руководством. Митинговали и на заводах—обращались то к Владимиру Путину, то к Виктору Ющенко. Причем молдавские железнодорожники настаивают, что приднестровцы сами перестали пускать поезда, а приднестровские рассказывают леденящие душу подробности о том, как их молдавские коллеги высаживали пассажиров чуть ли не в чистом поле.

Кому верить, непонятно. Делегация из России во главе с бывшим послом в Румынии Валерием Кеняйкиным разбиралась полтора дня, но могла бы и задержаться. А то с одной стороны гости вслед за Смирновым заявили, что приднестровцы имеют право заниматься таможней, поскольку есть декларация 1997 г., гарантирующая им право внешнеэкономической деятельности. А с другой стороны—сколько журналисты ни требовали от Кеняйкина назвать происходящее блокадой, он так и не решился. Мужества на это хватило только министру иностранных дел Сергею Лаврову—он, правда, высказывался, находясь в Канаде.

Но приднестровцы все равно порадовались московским визитерам. «Мне жена вчера говорит: здорово, что они приехали, но почему совсем старички? А я ей: да хоть инвалиды, в политике это не важно»,—смеется главный в Тирасполе политтехнолог Дмитрий Соин, работающий с администрацией Смирнова. Сейчас он на специальных курсах учит местную молодежь, как организовывать акции протеста и вести информационные войны—это его курсанты стоят в пикетах на приднестровской границе.

Сам Соин воевал в окопах под Дубоссарами. Ветераны того конфликта теперь составляют костяк пикетчиков, поселившихся в палатках возле КПП «Кучурган» и «Новый Гоян». А молодежь с флагами Приднестровья, России и Украины к ним привозят днем на час-два—симпатичные девушки раздают водителям легковушек (их через границу пускают) флаеры «Блокада—позор для Украины» и кричат в мегафон: «Воронин Бушу (президенту Америки.—Newsweek) продал душу». Это активистки молодежной корпорации «Прорыв», чья черно-оранжевая символика напоминает украинскую «Пору».

В четверг ветераны грелись в больших армейских палатках с кроссвордами, слушали радио—его транслировал громкоговоритель из стоящего рядом микроавтобуса—и предавались воспоминаниям. «Тут все контуженые,—говорила член Союза инвалидов, пожилая медсестра Людмила Денисова.—А вчера нам на 8 Марта замглавы города Бендеры привез торты и цветы. Мы раздали цветы мужчинам, ведь им некогда было покупать их для своих жен, а торт съели. Хотя настроение не праздничное».

Денисова считает, что проблемы с экспортом—только начало, а потом Молдавия начнет брать с приднестровских предприятий еще и налоги—свои-то компании «давно проданы и разворованы». Пока, правда, Кишинев лишь предлагает бизнесменам-сепаратистам регистрироваться в молдавской регистрационной палате. Но и это очень злит министра экономики Приднестровья Елену Черненко. Все ее министерство умещается на одном этаже, а экономика довольно большая—бюджет республики тянет на $165 млн, из которых таможенные платежи составляют пятую часть. Ее-то и может потерять Тирасполь. «А еще у них [в Молдавии] налоговая нагрузка в полтора раза больше»,—мрачно предупреждает потенциальных приднестровских оппортунистов Черненко.

«Не Елене Егоровне заботиться о нашей налоговой нагрузке»,—обижается на это молдавский министр реинтеграции Шова. По его словам, ни таможенные платежи, ни налоги у Приднестровья никто забирать не будет—речь идет только о временной регистрации, и только за ее оформление, а не за что иное, надо заплатить. Зато взамен можно получить сертификат на продукцию и продавать ее в Европе, а то приднестровские сертификаты европейцы не признают, доказывает благородство молдаван Шова.

Регистрацию, например, сделала себе тираспольская текстильная фабрика. «Это мы им разрешили сделать! У Молдовы есть льготная квота на текстиль, а текстильной промышленности нет»,—ехидно замечает Черненко. Вот-вот, говорит Шова, всем у них распоряжаются власти, а если бы не давление на бизнес, давно бы уже жили по молдавским законам. Молдавский политолог Оазу Нантой так и говорит, что украинское решение по таможне—это первая победа над сепаратизмом.

Пока, правда, в республике следов блокады не видно, даже цены не поднялись и все работает. Хотя президент Смирнов в открытую говорит, что московской делегации был выдан предварительный список необходимой гуманитарной помощи—там продукты и лекарства. Вообще-то можно месяца два протянуть и в нынешнем режиме, считает министр Черненко.

А потом, если соперники не пойдут на попятную, Россия найдет на них управу. «Сколько сейчас стоит для Молдовы российский газ, $110 [за 1000 куб. м]? Раз контракт на полгода, пусть получают, а потом будет $170. А мы будем стоять до конца»,—прекрасно разбирается в международной экономике один из контуженых ветеранов-пикетчиков Виктор Еремеев. Бабушки на переднем краю «заставы», облокотившись о фуру, тоже говорят, что будут стоять до конца. И показывают зеленые корочки участников боевых действий.

Оригинал публикации: Русский Newsweek

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: